Мнение: Спасти адмирала Колчака

В своих предыдущих историко-альтернативных фантазиях издатели «Дилетанта» уже рассматривали варианты спасения цесаревича Алексея и царевича Дмитрия, которые вызывали однозначное сочувствие: и сам факт убийства детей ради политических интересов отвратителен, да и дети эти, хотя и принадлежали к семьям вершителей судеб России, ничем иным, кроме как статусом «невинно убиенных мучеников», в историю себя не вписали, просто потому, что не успели в ней наследить. А вот третий кандидат на «дилетантское» спасение – персона куда как более неоднозначная. Хотя, если подойти к вопросу с философской точки зрения, а есть ли вообще в истории нашей страны эти самые однозначные персоны, которые бы не вызывали споров? Но это тема для отдельного разговора. А пока рассмотрим новый комикс серии, в котором предлагается версия того, как можно было бы спасти Александра Васильевича Колчака, закончившего свою жизнь в статусе Верховного Правителя России.

Читать далее

Мнение: Третье сентября

Рожденные в СССР точно знали, что нужно делать 31 декабря помимо празднования Нового Года: надо идти с друзьями в баню, после чего желательно не улететь в Ленинград на улицу Строителей. Так появился один из первых «дата-мемов». А в начале нулевых, уже в другой стране и другой эпохе родился следующий мем, ставший легендарным — 3 сентября. День, когда горят костры рябин и обещания, ну вы знаете. Песня Игоря Крутого и Игоря Николаева появилась в репертуаре Михаила Шуфутинского в 1993-м году и уже тогда попала на позиции «крепкого лирического хита», выпившие бухгалтерши на корпоративах, ещё ничего не знающие о Стасе Михайлове, с душой отрывались под неё. Но только Интернет сделал из композиции мем чуть ли не мирового масштаба, а заодно превратив и самого исполнителя в героя интернет-приколов, который часто принимал разный вид, но всегда интересовался, готовы ли вы перевернуть календарь или не забыли, какой сегодня день.

Читать далее

Мнение: Брат. 25 лет

В 1997-м и в 2000-м годах вышло два очень разных фильма, объединённых одним названием. «Брат» и «Брат 2» Алексея Балабанова. Первый фильм представлял собой рефлексию на тему «девяностых» с их тотальным крахом, разрушенными ориентирами, всеобщей криминализацией и трагедией молодого поколения, искалеченного первой чеченской войной. Второй фильм был уже попыткой из этой рефлексии выйти путем очерчивания пресловутой национальной идеи. Поэтому в «Брате» главный герой чётко разграничивал людей на «своих» и «чужих» («не брат ты мне, (censored)» и «ты брат мой», фразы, задающие тон всему фильму и, чего уж там, всей эпохе ), чем проще взгляд на реальность, тем лучше. А в «Брате 2» валить предлагалось всех вокруг, особенно пиндосов, потому что авторы картины окончательно монополизировали за русским народом понятие «правда» (монополизация идеи «С нами бог!» состоялась чуть позже) , в которой вся сила, и из-за которой убийца из хмурого Питера первой серии превращался в носителя и миссионера русской души, непонятной, широкой и дающей право на очень многое одним фактом веры в её существование. Образ главного героя, Данилы Багрова (неслучайно выбранное имя, отсылающее к сибирским сказам Бажова, а оттуда и к суровым сибирским мужикам, что есть «соль земли русской») оказался крайне востребованным, год от года он только ширился, раскидывая семена хлёстких цитат и всё глубже проникая в коллективное-бессознательное. Недавно этому образу исполнилось 25 лет, а он как Цой, по-прежнему живее всех живых. Давно уже погиб Сергей Бодров, а Данила и не думает никуда уходить, более того, в последнее время его цитируют чаще обычного. В чём же феномен «Брата» и почему он стал почти что родным для многих? Об этом, а также о влиянии дилогии Балабанова и о том, какой след она оставила в массовой культуре, взялись порассуждать авторы и художники издательства «Bubble» в сборнике комиксов «Брат. 25 лет».  

Читать далее

Мнение: Асык

Прошло уже почти полгода с начала всем известных событий, и вот начинают поступать комикс-реакции на происходящее. Первым (поправьте меня, если я что-то пропустил) выступил гик-блогер Денис «Оптимисстер» Колмыков, презентовав свою новую историю под экзотическим названием «Асык». Вдоволь настрадавшись оттого, что его друзья сидят в подвалах под обстрелами (цитата Дениса с его страницы ВК) и всей широкой душой российского «нетвойниста» прочувствовав несправедливость, Опти покинул дождливый Питер и обосновался в солнечном Казахстане, там после январских событий справедливости стало в разы больше. Собственно, там и оформилась идея комикса, который не только мог бы оказаться одной из «Баек с Рылеева», но и вобрал бы в себя местный колорит. Что ж, классная задумка, сразу же можно вспомнить «Ермек Батыра» Мадибека Мусабекова, доказавшего, что «казахский комикс» — это необычно и интересно. Но что же получилось у Оптимисстера, его соавтора Паши Гика и художников Арины Супсаки и Стаса Кудряева?

Читать далее

Мнение: Илья Муромец. Песнь Соловья

Без преувеличения, Илья Муромец – центральная фигура русского богатырского эпоса, и, чего уж там, первый русский супергерой. Этот «центризм» воплощён на знаменитой картине Васнецова, отлично передают его и сохранившиеся народные предания. Илья оброс этими былинами, картинами, фильмами, постепенно превратившись в монолитный миф, и это, одновременно, хорошо и плохо. Хорошо – потому, что сказочные персонажи со своими волшебными подвигами быстрее проникают в массовое сознание (просто потому, что их фэнтезийные похождения выглядят ярче и интереснее), встраиваясь в цепочки поколений. Плохо – потому, что очень легко обозвать Муромца «всего лишь мифическим персонажем», с помощью которого формировалась новая, последовавшая за крещением Руси огнём и мечом идеология. В пользу последнего выступает тот факт, что официальные летописи про богатыря не обмолвились ни словом. Но теперь мы знаем вроде как точно, что Илья существовал на самом деле, есть данные, где он провёл последние годы жизни (в Киево-Печерской обители), где находится его могила (её даже несколько раз вскрывали для исследований, в 1963-м и в 1988-м), и многое другое, что однозначно указывает на историчность этого богатыря и канонизированного святого, память которого православная церковь празднует 1 января. Как же на самом деле прошла его земная жизнь, как выглядели его подвиги, сколько в них было «сказочного», а сколько реального? Как бы описанные в былинах события выглядели на самом деле и что могли скрыть сказители тех историй? Наверняка именно этими вопросами задавался (впрочем, не буду утверждать голословно) Роман Шевердин («Кладоискатели»), когда создавал свой комикс про Муромца. Крайне далекий от застрявшей в головах людей «мультяшности» от студии «Мельница». И крайне близкий к нуарной эстетике одного очень известного американского комиксиста.

Читать далее

Мнение: Привратники. Том первый

Однажды вечером рыжеволосая женщина с квадратной челюстью по имени Кей встретила в парке обнаженного и явно дезориентированного юношу с зелёными глазами. На определённых сайтах несложно обнаружить видео, которые тоже начинаются как-то так, но очень быстро выясняется, что здесь все немного сложнее и перспективнее в плане развития истории. Кей и юноша, откликающийся на имя Раин, оказываются привратниками – нагрешившими и в следствии этого изгнанными на Землю хранителями людей, лишенными сил и различных атрибутов, положенных им по статусу. Религиозные догмы предполагают, что у каждого человека есть только ангел-хранитель, но создательница этого комикса, известная под псевдонимом Габи, вводит ещё и хранителя-демона, воплощая в жизнь идею о двух советниках-антагонистах, сидящих на плечах человека и склоняющих его либо к добрым, либо к злым поступкам. Раин совершенно не помнит своего прошлого, но при встрече с другими привратниками, сбившимися то ли в коммуну, то ли в кружок по интересам, демонстрирует выдающиеся навыки. Да, и зелёные глаза – не самый распространённый вариант среди этих созданий, парень явно не прост. Разобраться в загадке Раина берётся настойчивая Кей, для этого ей нужно задействовать старые связи и отправиться сначала в ад, а потом в рай… нет, на самом деле всё несколько иначе, некогда чисто религиозные концепции в комиксе Габи получают неожиданные развития и воплощения.

Читать далее

Мнение: Фронт 14-17

То, с чего, пусть и формально, началась Первая Мировая Война, показано в графическом романе «Дело Принципа» Дмитрия Чинова и Аскольда Акишина. То, как эта война закончилась для большинства русских солдат, нашло свое отражение в комиксе Ильи Воронина «Фронт 14-17». Сделав историческую поправку на то, что события воссозданы «по воспоминаниям царских офицеров» (об этом чуть ниже), погрузимся же в страшные и переломные годы начала двадцатого века вместе с главным героем, Сергеем Чернявским, молодым офицером русской армии. На первых страницах книги нас ждёт, пожалуй, одна из главных составляющих данного сюжета – подробная экспозиция, дающая возможность увидеть и понять ключевые моменты в истории России тех лет.

Читать далее

Мнение: Дело Принципа

Конец апреля 1918-го года, крепость Терезин, Чехия. В одной из камер доживает свои последние дни, страдая от туберкулеза, однорукий заключенный, молодой ещё мужчина с голубыми глазами. И мнения о его роли в мировой истории до сих пор, спустя более чем столетие, категорически разнятся: его считают героем, террористом, убийцей, отнявшим жизни у двух людей и убийцей, повинном в смерти более двадцати миллионов; кто-то называет его детонатором Первой Мировой Войны, кто-то, углубившись в факты и конспирологию, уверяет, что он был всего лишь винтиком в тщательно продуманном плане. Кто же он? Гаврило Принцип, сербский националист, 28-го июня 1914-го года застреливший в Сараево эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола, и его супругу Софию. 23 июля того же года Австро-Венгрия предъявила Сербии унизительный Июльский ультиматум, после чего, как говориться, понеслось, и уже через несколько недель в Европе полыхала война.

Читать далее

Мнение: Велес. Дурман-Цветок

Благодаря Эдуарду Лимонову широкое распространение получила фраза «У нас была великая эпоха». Сначала её использовали для описания послевоенных десятилетий, когда наша Родина процветала, строила новое общество и рвалась в космос, затем словосочетание превратилось в пилюлю, которой патриотично настроенные граждане пытались как-то заглушить боль от душевных ран, нанесенных развалом страны и хаосом девяностых. Как раз в девяностые в истории российских комиксов чуть было не наступила эта самая «великая эпоха». Как обычно, занесённые в массовое сознание руками энтузиастов, «нарисованные картинки, как на Западе», стали модным явлением, превратившись в одну из форм царившей тогда свободы творчества. Оригиналы из США и Европы ещё были сродни единорогам, о которых все слышали, но никто не видел (хотя в 1993-м году в палатке «Союзпечати» прямо возле моей школы продавался журнал «Пиф» на французском языке за какие-то бешеные деньги), поэтому возникали аналоги, разумеется, густо замешанные на местном колорите. Интересное было время: все бредили западной культурой, читая книги и смотря на видеокассетах фильмы, которые сейчас даже стыдно вспоминать, при этом был дикий рост национального самосознания. Все кинулись изучать историю (по самым трэшовым источникам, которые только можно было найти, начиная от «Аквариума» Резуна и кончая фейковой «Велесовой книгой»), все стали осознавать себя русскими (особенно на фоне того, что в бывших соседних республиках уже тогда царил националистический беспредел). И в какой-то момент из этой гремучей смеси «импортного фэнтези» и странной помеси «патриотизма» и окружающей «чернухи» стало что-то зарождаться. В том числе в сфере комиксов.

Читать далее

Мнение: Некроманты Зотика

Вот теперь точно всё. Заглянувший в далёкое будущее американский писатель Кларк Эштон Смит поведал, что привычные нам континенты затонули или разрушились (вероятно, даже не по одному разу), и на их месте образовался один исполинский континент Зоти́к. Совершив знакомый всем конспирологам и любителям альтернативной хронологии круговорот, развитие человечества снова откатилось к эпохе диких племен, царей, колдунов, в век холодного оружия и магии. Но и этому миру приходит конец: яркая вспышка на солнце уничтожила всех обитателей континента. В живых остался только Альтара, последний царь Зотика, и его прекрасная наложница Орфилла. Альтара ещё строит из себя властителя человечества, гневается, обещает покарать и не выносит возражений, но, слепой и медленно умирающий, он полностью зависит от прекрасной девы, которая ухаживает за ним, даёт колдовские снадобья (как бы царь этому не противился, жизнь оказывается важнее принципов) и помогает скоротать ему время, рассказывая истории, захватывающие, печальные и страшные. Поначалу кажется, что перед нами вариации на тему «Ночи Шахерезады в эпоху глобальной катастрофы», но кажущиеся разрозненными «сказки» Орфиллы акцентируются на теме некромантии, постепенно подводя умирающего царя к мысли о том, что провести над собой тёмный ритуал и заполучить вечную жизнь – не такой уж и плохой вариант…

Читать далее