Мнение: Место для мальчиков

Усамара Фуруя уже продемонстрировал как-то, что лучшее место для мальчиков — это придуманный им «Клуб «Личи Хикари»». Но старшеклассник Сано Кири, переводясь в новую школу, не готов к подобному времяпрепровождению. Наоборот, он мечтает, чтобы его жизнь была предельно обычной, повседневной. Уроки и экзамены, верные друзья, красивые девушки, которых нет-нет, да и удастся потрогать где-нибудь, где особенно мягко и тепло… парень, в отличии от многих сверстников, мечтает о банальных подростковых буднях. Но ему не везёт сразу же. Сначала коварная судьба сводит Кири с одноклассником Рю Минамино, который оказывается чрезмерно дружелюбным. У него даже диагноз звучит как «дружеская зависимость», и в этом нет ничего смешного, Рю способен доконать своим маниакальным вниманием кого угодно, залезая без особого спроса, на правах «лучшего друга», во все сферы чужой жизни. Когда по школе начинают ползти слухи, что два симпатичных паренька ходят парой в туалет не просто так (да, навязчивость Рю реально не признает личных границ), в жизни Кири появляется застенчивый паренёк с нелепой чёлкой Нарасаки Субару, якобы способный решить проблему Сано с помощью гипноза. Проблема в том, что гипноз Субару действует только на него самого, пробуждая, под влиянием ситуации, разные черты его характера, от уверенности до ярости, которая, забегая вперед, действительно выглядит страшно/смешно. А ещё Субару очень хочет сблизиться с Рю, в принципе, Сано ему не особо и интересен. Но так выходит, что теперь вместе с Кири постоянно тусят два странных типа, из-за которых он постоянно пребывает в нервном напряжении, наверняка задаваясь вопросом «Это ещё дружба или уже стокгольмский синдром?». В борьбе с этим негативным состоянием кто-то выпивает, кто-то курит, кто-то предпочитает спорт. Кири же запирается в школьном или любом другом туалете и, скажем так, переводит не по назначению туалетную бумагу, накачивая мышцы правой руки.

Читать далее

Мнение: Дух во плоти. История о големе

Есть несколько способов создать и, самое главное, оживить голема. Перво-наперво, нужно вылепить из глины истукана в форме человеческого тела. Затем раввин должен вложить в рот этого создания бумажку с записанной на ней формулой Шем ха-Мефораш, являющейся комбинацией букв, из которых состоит истинное имя Бога. При другом способе раввины проводили особый обряд, в завершении которого писали на глиняном лбу слово «emet», «истина». Вот и всё, глина оживала и начинала выполнять приказы своего создателя. Но очень условно, ибо откуда у куска «мёртвой земли» разум для осознания своих действий? Еврейские предания гласят, что часто оживление голема сопровождалось большими проблемами, «кукла» выходила из-под контроля, устраивала массовые разрушения им даже убивала своих создателей. Так что способ этот применялся крайне редко, был отложен, так сказать, на самый чёрный день в запасной ящик с надписью «Только в самом экстренном случае!!!». Есть свидетельства того, что ритуал оживления голема проводился ещё в конце шестнадцатого века: тогда пражский раввин Лев бен Бецалель создал истукана для защиты евреев пражского гетто, которым докучали чешские католики со своими попытками посеять «разумное, доброе и вечное». Не знаю, знакомы ли с этой легендой сценарист Стив Найлз и художник Дэйв Уоктер, создавшие графическую историю «Дух во плоти», но с их сюжетом она явно пересекается. Тут тоже евреям небольшой деревеньки, расположенной где-то в Европе, срочно понадобилась помощь непобедимого глиняного бойца, ведь только он может защитить людей от карательного отряда немецкой армии. На дворе Вторая Мировая Война, не лучшее время для евреев…

Читать далее

Мнение: Beck. Книга вторая

«Прилизанные» биографии великих рок-групп часто начинаются одинаково: «молодые ребята, влюбленные в музыку, встретились, потусили, поняли, что у них куча свежих и неожиданных идей, стали репетировать, выступать, написали хит, который полюбили все вокруг». Потом ещё и слово «вкалывать», как и положено в рок-среде, резко меняло свое первоначальное значение «трудиться, не покладая рук», и всё такое, бла, бла, бла. Биография великой, пусть и выдуманной рок-группы «Beck» гораздо честнее и с поклонниками коллектива (ведь для кого же эти биографии пишутся, как не для них?), и с самими её участниками, которые буквально на наших глазах проживают свою историю успеха, в которой этого самого успеха не всегда бывает в достаточных количествах. Но тем ярче проявляются характеры ребят, их настойчивость, сила духа новых «самураев от музыки», детей Потерянного Поколения девяностых. Вот, к примеру, главный герой, Юкио Танаке, он же Коюки: ещё недавно, в начале первого тома манги, предстал перед нами обычным четырнадцатилетним пацаном, уверенным в беспросветной скучности своей жизни. И что же ему подготовил следующий год? Содранные о струны пальцы рук, встречи с классными девчонками, опытного сэнсея, взявшегося сделать из него заодно и чемпиона по плаванью, участие в настоящей рок-банде. Вот только… это же какие-то розовые мечты начинающего гитариста, мало похожие на настоящую жизнь. А жизнь – она у Каюки даже не как зебра, она – как сшитая из лоскутков собака по кличке Бек, питомец Рюскэ, вернувшегося недавно из Штатов парня, мечтающего создать великую группу.

Читать далее

Мнение: Воскресение Рэйчел. Книга вторая: Не убоюсь Малуса

Если городишко называется «Мэнсон», то ничего хорошего от пребывания в нём ждать не стоит. Если нож носит имя «Джек», значит, он успел искупаться когда-то в крови «доступных» женщин, побывать в руках одиозных личностей и вообще, если бы он мог говорить, то поведал бы о череде бесконечных убийств, начиная прямиком с зари человечества. Если у главной герои истории фамилия созвучна с английским словом «back», значит, у неё есть шанс вернуться в мир живых после смерти. Понимаю, звучит натянуто, но не спешите обвинять меня в этом – на самом деле, всё так оно есть. В авторском и сугубо независимом комиксе Терри Мура («Мотористка») «Воскресение Рэйчел» так уж точно. О чём этот комикс? Если коротко – о мёртвых девушках. А также о ведьмах, о созданиях света и тьмы, ведущих между собой вечный бой, о Боге и Антихристе, о грехе и прощении, о мрачных уголках человеческих душ, которые не станут светлее от бесконечно падающего снега, застилающего своей белизной страницы этой книги.

Читать далее

Мнение: One Piece. Том восьмой. Людские мечты

Между выходом седьмого и восьмого томов «One Piece» — месяцы. Между событиями, показанными в этих томах – минуты. И если в описании предыдущей части пиратской саги тревожно тикающие часы, отсчитывающие те самые последние мгновения, в которые ещё можно предотвратить необратимое, были прекрасным образом, то теперь уже обратный отсчёт, хорошо слышимый даже в гуще битвы, превратился в реальность. Да, читатели вместе с главными героями манги Эйитиро Оды вновь окажутся в Алубарне, столице песчаного царства Алабаста, в самом эпицентре восстания, тайно организованного Крокодайлом, одним из Великих Корсаров и предводителем сверхсекретной преступной организации «Барок-Воркс». И вроде бы Нами, Зоро и Санджи не без проблем, но вынесли лучших бойцов этой организации, образно говоря, пройдя полуфинал в безжалостном файтинге. Вроде бы царевна Алабасты Виви добралась до дворца и даже смогла растолковать лидеру восставшего народа, что ими манипулировали и в долгой засухе, медленно уничтожавшей страну, не виноват её отец, царь Нефертари Кобра. Но у Крокодайла есть запасной план. К тому же этот отвратительный тип являет собой настоящее воплощение засухи в человеческом обличии (разумеется, благодаря дьявольским плодам) и на сто процентов уверен, что победил Луффи, резинового выскочку, посмевшего стать у него на пути. Так что надежда на лучший исход тут вроде бы брезжит, однако её пытаются загасить чрезвычайные обстоятельства и сюжетные твисты, из-за которых финал приключений команды Соломенной Шляпы в Алабасте вышел крайне напряжённым, обеспечивая ваш организм ударными дозами адреналина.

Читать далее

Мнение: Поездка за покупками в Иокогаму. Том первый

Формально это, конечно, манга про роботов и конец света. Но элементы этих фантастических жанров выступают в качестве условностей сюжета, помогающих полностью погрузиться в процессе чтения в состояние «моно-но аварэ», предаваясь «печальному созерцанию вещей». И печаль эта светла. Хотя нет, для полного погружения нужно быть японцем, разбираться в японской культуре, в буддизме и синтоизме, и, самое главное, не только понимать это, но и чувствовать. Иначе печальное созерцание может переродится в тоску. Речь у нас пойдёт о манге Хитоси Асинано «Поездка за покупками в Иокогаму», и сначала, собственно, нужно прояснить, при чём здесь роботы и конец света, и как они выглядят в интерпретации мангаки. Действие происходит в Канто, родном регионе автора. Тётя Вика услужливо подсказывает, что это наиболее развитая и урбанизированная область страны, здесь расположен Токио и императорский дворец, вдоль побережья токийского залива размещён индустриальный комплекс легкой и тяжелой промышленности. Ничего этого в манге нет, и место действия похоже на глубокую провинцию, архетипичную «бабушкину дачу». Собственно, так по мнению автора и выглядит медленное угасание цивилизации: случилось что-то (скорее всего, люди доигрались до экологической катастрофы), волны мирового океана изменили регион до неузнаваемости… но, кажется, в лучшую сторону.

Читать далее

Мнение: Дело Принципа

Конец апреля 1918-го года, крепость Терезин, Чехия. В одной из камер доживает свои последние дни, страдая от туберкулеза, однорукий заключенный, молодой ещё мужчина с голубыми глазами. И мнения о его роли в мировой истории до сих пор, спустя более чем столетие, категорически разнятся: его считают героем, террористом, убийцей, отнявшим жизни у двух людей и убийцей, повинном в смерти более двадцати миллионов; кто-то называет его детонатором Первой Мировой Войны, кто-то, углубившись в факты и конспирологию, уверяет, что он был всего лишь винтиком в тщательно продуманном плане. Кто же он? Гаврило Принцип, сербский националист, 28-го июня 1914-го года застреливший в Сараево эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола, и его супругу Софию. 23 июля того же года Австро-Венгрия предъявила Сербии унизительный Июльский ультиматум, после чего, как говориться, понеслось, и уже через несколько недель в Европе полыхала война.

Читать далее

Мнение: Прощайте, Горе-Учитель. Книга первая

Классный руководитель 2-Э класса японской школы Итосики Надзому именуется в аннотации «фаталистом». Но на деле он нытик, вечно недовольный сразу всем. Вся его жизнь – череда сплошных разочарований, коими вымощена прямая дорога в лес Аокигахара или же до ближайшей, красиво цветущей в солнечные апрельские деньки сакуры, на вервях которой можно разместить веревку с петлей и покинуть наконец-то этот жестокий мир. Если что, это не пропаганда суицида, у нас с этим строго. Хотя манга «Прощайте, Горе-Учитель» Кодзи Кумэты как раз с такой попытки и начинается. И, забегая вперед, попыток и разговоров о них впереди предостаточно. Но совершенно точно не нужно тянуться к смартфону и набирать номер приёмной Роскомнадзора или какого-то другого надзирательного органа с целью пожаловаться «Вот, глядите, что эти ваши манги среди молодежи пропагандируют!». Почему? Потому, что история о преподе-горемыке (выдумывающем большинство своих «непреодолимых» напастей и ударов судьбы), на самом деле повествует о вещах строго противоположных и вполне себе жизнеутверждающих. Хотя и не без спорных моментов.

Читать далее

Мнение: Тарзан. Былое и грядущее

Моими первыми героями комиксов были Пиф, Иисус и Тарзан. Про находчивого щенка редко печатались комиксы-шарады в журнале «Наука и жизнь», графическими адаптациями Евангелия хлынувшие в Россию баптисты завалили все книжные магазины и киоски с прессой, там же можно было обнаружить и тоненькие, размером с детские сказочки для чтения перед сном истории про Тарзана, детёныша обезьян. Честно говоря, содержание тех брошюрок я помню хуже, чем Новый завет, зато именно они стали одним из запалов, воспламенивших во мне любовь к комиксам, а также породили интерес к приключениям «дикаря», который изредка мелькал на экране ТВ в старых голливудских фильмах. Тогда же на книжных лотках стали появляться книги Эдгара Райса Берроуза – часто в плохих переводах, зато в неимоверных количествах, и на их обложках красавец-мужчина с голым торсом всё время куда-то прыгал или обнимался в смертельной схватке с очередным львом или тигром. Так, в общем-то, Тарзан, он же Джон Клейтон III, наследник аристократического рода, стал первым супергероем моего детства, задолго до плащеносцев. А первый супергерой, как и первая любовь, чувства к нему с годами не тускнеют, не положено. Подозреваю, что у людей, затеявших в наше сложное время издание на русском языке комиксов про Тарзана, было нечто подобное в жизни, ведь иначе как энтузиазмом и искренней преданностью это не объяснить.

Читать далее

Мнение: Велес. Дурман-Цветок

Благодаря Эдуарду Лимонову широкое распространение получила фраза «У нас была великая эпоха». Сначала её использовали для описания послевоенных десятилетий, когда наша Родина процветала, строила новое общество и рвалась в космос, затем словосочетание превратилось в пилюлю, которой патриотично настроенные граждане пытались как-то заглушить боль от душевных ран, нанесенных развалом страны и хаосом девяностых. Как раз в девяностые в истории российских комиксов чуть было не наступила эта самая «великая эпоха». Как обычно, занесённые в массовое сознание руками энтузиастов, «нарисованные картинки, как на Западе», стали модным явлением, превратившись в одну из форм царившей тогда свободы творчества. Оригиналы из США и Европы ещё были сродни единорогам, о которых все слышали, но никто не видел (хотя в 1993-м году в палатке «Союзпечати» прямо возле моей школы продавался журнал «Пиф» на французском языке за какие-то бешеные деньги), поэтому возникали аналоги, разумеется, густо замешанные на местном колорите. Интересное было время: все бредили западной культурой, читая книги и смотря на видеокассетах фильмы, которые сейчас даже стыдно вспоминать, при этом был дикий рост национального самосознания. Все кинулись изучать историю (по самым трэшовым источникам, которые только можно было найти, начиная от «Аквариума» Резуна и кончая фейковой «Велесовой книгой»), все стали осознавать себя русскими (особенно на фоне того, что в бывших соседних республиках уже тогда царил националистический беспредел). И в какой-то момент из этой гремучей смеси «импортного фэнтези» и странной помеси «патриотизма» и окружающей «чернухи» стало что-то зарождаться. В том числе в сфере комиксов.

Читать далее