Мнение: Хорошие ребята

Нет ничего удивительного в том, что в нашей реальности, пусть даже и в разное время, могут существовать кошки, собаки, «Рено Логан», Джо Байден, философ Кен Уилбер, группа «Кровосток» и Лев Толстой. Но вот когда вся эта компания соберётся вместе, выглядеть это будет как раз крайне удивительно. Хотя всех этих людей (ну, кроме Байдена, разумеется) можно назвать хорошими ребятами, настоящими ХР в истории Алексея Лихарева, Саши Панцирь и Сергея Антипина являются одноглазый кот и пёс, живущие в альтернативной Москве со своим хозяином. Который даже не догадывается, что, когда за ним закрывается дверь квартиры, его питомцы садятся в раздолбанную тачку и летят на другие планеты бороться с рабством в отношении животных и прочими нехорошими вещами, вроде орды киборгов с внешностью американского президента, работающего, по слухам, на перфокартах, или мирового тайного правительства.

Читать далее

Мнение: Панелька

Массово возводившиеся с начала пятидесятых годов прошлого века панельные дома казались настоящей революцией в строительстве. Они выполнили свою функцию, обеспечив жильем (кстати, бесплатным) миллионы людей по всему Советскому Союзу, ютившихся до этого в коммуналках и бараках. На смену хрущевским пятиэтажкам приходили брежневские 9-ти и 12-ти этажные здания, территории застройки увеличивались, расползались вокруг крупных городов бесконечными человейниками. И как-то постепенно из воплощения технического прогресса панельки стали ассоциироваться с серостью, безысходностью и бедностью. Действительно, старые хрущевки выглядят так себе: растрескавшиеся плиты с въевшейся грязью, пожелтевшая, стекающая от жары замазка на месте стыков, одинаковые силуэты, в которых легко заблудиться. Конечно, знающие люди напомнят, что изначально эти постройки считались временными, в них надо было как-то перекантоваться до 1980-го года, а там уже, гляди, и обещанный коммунизм, так что выдвигать хрущобам и их разработчикам какие-то претензии на самом деле глупо, некоторые здания явно перестояли свой век. Тут вопрос больше к эксплуатации, обслуживанию и ситуации в стране, где спокойные года можно пересчитать по пальцам. Мечтающие, чтобы всё было «как на западе», некоторые деятели культуры записали хрущевские и брежневские «спальники» в наши родные гетто, где обитают маргиналы, приезжие, мигранты и доживающие свой старухи (на самом деле старухи доживают свой век в квартирах в историческом центре Москвы, а на их место уже стоят очереди предприимчивых и богатых, но это уже другая история). В общем, образ «бездушного бетонного ада» отныне запечатлён, я бы даже сказал, отлит в том самом бетоне в массовой культуре и массовом же сознании. Говорим «панелька» — имеем ввиду «темно», «уныло», «можно нарваться на неприятности».

Читать далее

Мнение: Веймарские сны

Мурнау, один из персонажей «Диптиха», уже дважды изданного в России графического романа Алексея Трошина, пережил Первую Мировую Войну и вернулся домой, в Германию. Точнее, в Веймарскую республику, так с 1918-го по 1933-й называлось германское государство, пытавшееся существовать на принципах конституционной демократии. Данное «европейское новообразование» создавалось на руинах развалившейся империи, последним и самым грандиозным унижением для которой стал Версальский мир. Республику регулярно сотрясали путчи и попытки переворотов, которые демократично подавлялись оружием, но к 1924-му наступило некое подобие стабильности, повлекшее более-менее приемлемый уровень жизни и, как это часто бывает, вылившееся в кратковременный расцвет нового и прогрессивного искусства, когда новаторские приёмы проникали в живопись и зарождающийся кинематограф. Усилия немецких творцов сформировали движение «новой вещественности», в рамках которого авторы дискутировали с модным авангардным искусством и обнажали свой травмирующий опыт, полученный в Первой Мировой, окончившейся для них в основном чувством национального позора и великого перелома. Судя по фамилии, Мурнау вроде как должен был пойти в кинематограф и снимать культовые ужастики типа «Носферату, симфония ужаса», но нет, этот корги занят тем, что переносит на холст свои фронтовые видения, представляя на суд публики картины в жанре «антивоенный манифест», что, безусловно, роднит его с Отто Диском и другими лидерами «новой вещественности». А ещё Мурнау пьёт, читает Эрнста Юнгера (на тот момент ещё не ставшего идеологом национал-социализма), встречается с фронтовыми товарищами, гуляет по улице, пытается продать свои картины, мучается от любви к Марте, которую увез от него «денежный мешок», способный, в отличие от бывшего лётчика, обеспечить красавице лучшую и яркую жизнь. В общем, никак не может вписаться в новое время, разделившее мир между двумя ужасными войнами.

Читать далее

Мнение: Девушка-голем и чудики из кабинета естествознания

Японские школьные клубы и кружки отлично известны даже за пределами страны восходящего солнца благодаря аниме и манге, поскольку часто фигурируют в качестве мест основного действия. Эта система дополнительного образования помогает школьнику заняться любимым делом, получить новые знания и завести друзей. А вот у зарубежных зрителей/читателей часто вызывает удивление «взрослая» иерархическая и бюрократическая система организации подобных клубов, когда их руководство вынуждено биться за место под солнцем (то есть, за отдельный класс, в котором можно собираться) с администрацией, загоняя в свой кружок любыми способами участников, которых не может быть меньше регламентированного количества. Это часто описываемая ситуация, над которой сами же авторы аниме/манги зачастую потешаются. Но вообще здорово, что японские школьники имеют возможность заниматься во внеурочное время чем-то интересным, будь то спорт, наука, творчество, саморазвитие или… магия. Не знаю, как в реальности, но в различных произведениях клуб, где творят волшебство или исследуют паранормальную активность, является чуть ли не обязательным. И обычно подобные кружки прячутся от посторонних глаз за какой-нибудь непримечательной вывеской, например, «Клуб любителей биологии».

Читать далее

Мнение: Графиня Кроули

Сентябрь 1983-го года. Мировое сообщество гонит волну протеста против СССР, сбившего якобы мирный южнокорейский «Боинг» над Сахалином, но Джерри Бартман, ведущей одного из телеканалов в захолустье американского штата Миссури, на эти новости, оглашаемые тревожными голосами её коллег, глубоко плевать. Джерри всё глубже опускается на дно бутылки, или, проще говоря, бухает. В этом разрушительном деле есть эксперты, способные напиваться до отключки, при этом оставаясь тихими, незаметными и не мешающими окружающим людьми, которым, разумеется, нужна помощь. Но Джерри не из этой категории, каждый её контакт со спиртным приводит к косякам и фэйлам. Жизнь Бартман состоит из обид (как всегда, тянущихся из детства), похмелья, случайных связей и неоплаченных счетов, перед нами явно ведущий специалист по саморазрушению и спусканию своей жизни в унитаз. После скандала в прямом эфире заканчивается её карьера репортёра, но, поскольку директором телеканала является её брат, искренне переживающий за сестру, совсем с работы Джерри не выгоняют. Но понижение оказывается едва ли не более позорным: поскольку Рич Барнс, ведущий «Шоу графа Кроули», куда-то пропал, Джерри позвали на его место, представлять посредственные ужастики в образе, очень актуальном в эпоху популярности группы «Kiss». Дама, конечно, в первом же эфире ясно дала понять, что всю эту муть в гробу видала и вообще, любители подобного – неудачники, но неожиданно выяснилось, что трэш-ток отлично заходил публике и в начале восьмидесятых, поэтому выходка Бартман бьёт рейтинги. Но порадоваться этому времени у дамочки нет, надо срочно разобраться, почему за ней бегает самый настоящий оборотень, отчаянно ищущий Ричи Барнса. Или это не оборотень, а «белочка»?

Читать далее

Мнение: Своя Атлантида

Сложно подобрать более точную метафору для 1993-го года, чем горящий дом, олицетворяющий перелом, уничтожение старого и полную неопределённость. И если в макрокосме России этой метафорой является Белый Дом, расстрелянный по приказу Ельцина в октябре 93-го, то в микрокосме комикса Ольги Лаврентьевой в этой роли выступает Зелёный Дом, дача недалеко от Финского Залива. Белый Дом был растерзан снарядами танков, оставившими на его фасаде узоры копоти, вглядываясь в которые как в тест Роршаха, люди пытались понять, что их ждёт в будущем. Зелёный дом стал жертвой поджога. Ольга, её брат, мама, пара и бабушка были вынуждены перебраться на время в Серый Дом, в котором когда-то уже жили. И где под обрывки безрадостных диалогов взрослых, доносящихся из-за стены (убили…спился…наркоман…бандит…непонятно, как и на что жить дальше?) брат и сестра начинают исследовать окружающее их пространство Карельского перешейка, уникальной области на карте нашей страны, где история народов и отдельных людей запуталась как-то особенно причудливо. Две войны, Русско-Финская и Великая Отечественная, перепахали эти места, изменили ландшафт, языки, архитектуру, даже, кажется, саму атмосферу. Но, если включить воображение и хорошенько разгрести слой золы, пепла и земли, если бросить вызов наступающему с берега моря камышу, то можно разглядеть множество артефактов былых времен, валяющихся прямо под ногами. А ещё можно сделать эти артефакты, равно как и диалоги взрослых, новостной шум и газетные хроники частью большой, придуманной истории. В которой запросто может фигурировать самый настоящий клад, оставленный кем-то из предыдущих обитателей Серого Дома.

Читать далее

Мнение: Монстры

Бобби Бейли, 24 года, одинокий, без определённого места жительства, ничем особо не занимается. Есть не критические проблемы со здоровьем, в общении предстаёт недалёким пареньком. Идеальный кандидат для того, чтобы рекрутёр на армейском призывном пункте отправил его личное дело в секретное ведомство, курирующее проект «Прометей». И читатель может начать потирать руки, предвкушая микс из «Капитана Америка», «Халка» и «Франкенштейна», с финалом, напоминающем о концовке первого «Рэмбо», где был загнанный персонаж, ставший мишенью для армии и полиции. Собственно, так оно и есть. За исключением того, что это примерно 60-70 страниц из огромного массива графического романа, который смело и безжалостно прокатит вас по закоулкам людских трагедий, запечатлённых в стильной чёрно-белой графике, кажущейся перенесёнными на бумагу кадрами из послевоенного и немного сюрреалистического фильма.

Читать далее

Мнение: Хранители. Начало. Третий том

Герои в масках сражаются с преступностью в промежутке между Второй Мировой и Вьетнамом, попутно выясняя про самих себя и общество в целом много неприглядных подробностей. Юная героиня вовсю хипует в Сан-Франциско в первое лето любви, попутно разоблачая заговор индустрии звукозаписи. Американская банковская система обзаводится собственным супергероем. А отвергаемый всеми из-за своей внешности фокусник-преступник становится частью невероятного представления, перевернувшего мир в той альтернативной реальности, где происходит действие культовых «Хранителей». Всё верно, перед нами долгожданный во всех смыслах третий том серии «Хранители. Начало», в рамках которой звёзды индустрии представляют биографии знаменитых (и не очень) персонажей графического романа Алана Мура. Предыдущий, второй том выходил уже даже не помню в каком году, но в связи с уходом DC из России это как раз тот случай, когда лучше поздно, чем никогда. Тем более, что в этом томе собраны, на мой взгляд, одни из самых интересных историй.

Читать далее

Мнение: Время кормления (18+)

Несмотря на то, что количество изображений женской груди в этом комиксе выходит за все возможные пределы мечтаний, мангу Куроноскэ Сироты сложно отнести в разряд «эротической» или просто «сексуальной». При том, что в ней присутствуют сцены, где одна девушка буквально фанатеет от груди другой девушки, а другая девушка не прочь помассировать бюст компаньонки по очень важному делу, исследуя этот сложный и жизненно важный предмет. Дело в том, что женская грудь представлена здесь в своей основной роли – как предмет для вскармливания новорождённых детей. Всё, как запланировала матушка-природа, ничего вроде бы странного. Странность заключается в другом – в выборе того, кто должен с помощью процедуры кормления и ежедневного ухода… спасти нашу планету.

Читать далее

Мнение: Зигфрид

«Кольцо Нибелунга» Рихарда Вагнера – выдающее произведение оперного искусства, но при этом весьма неподъёмное. Этот цикл, над созданием которого немецкий композитор работал 26 лет,  включает в себя четыре оперы общей продолжительностью более пятнадцати часов (это серьезнейший вызов даже тем, кто способен за один раз пересмотреть все режиссерские версии джексоновского «Властелина колец»), на протяжении которых люди, великаны, валькирии, драконы и гномы сражаются за золото, власть и любовь, а заканчивается всё вообще эпической гибелью богов. И это с оригинальным либретто на немецком языке. Ничего странного нет в том, что «Кольцо» осталось в массовой памяти, так сказать, фрагментарно, первым делом в голову приходит знаменитая мелодия «Полёт валькирий», ставшая саундтреком культовой и страшной сцены в фильме «Апокалипсис сегодня». Даже адаптация Ф. Крейга Рассела всех событий оперы в формате комикса выглядит местами тяжеловесной. Да чего уж там, даже краткое изложение на википедии перегружает мозг. На чём же следует остановиться, прежде чем начать говорить об ещё одной графической адаптации событий данного эпоса? Первоисточник – вольное, предельно пафосное и максимально героизированное переложение германской мифологии, ирландских саг и средневековых поэм, которые Вагнер, выступив в роли кузнеца (важная профессия, кстати, в рамках этого произведения), смог выковать в огромный, поразительный и доминирующий над зрителем монолит истории. Но, спустя много лет, нашелся во Франции один человек, который смог аккуратно «перековать» оригинал, получив в итоге… ну, как минимум, памятник условному Герою, сюжеты о котором кочуют из века в век, из мифа в миф.

Читать далее