Мнение: Своя Атлантида

Сложно подобрать более точную метафору для 1993-го года, чем горящий дом, олицетворяющий перелом, уничтожение старого и полную неопределённость. И если в макрокосме России этой метафорой является Белый Дом, расстрелянный по приказу Ельцина в октябре 93-го, то в микрокосме комикса Ольги Лаврентьевой в этой роли выступает Зелёный Дом, дача недалеко от Финского Залива. Белый Дом был растерзан снарядами танков, оставившими на его фасаде узоры копоти, вглядываясь в которые как в тест Роршаха, люди пытались понять, что их ждёт в будущем. Зелёный дом стал жертвой поджога. Ольга, её брат, мама, пара и бабушка были вынуждены перебраться на время в Серый Дом, в котором когда-то уже жили. И где под обрывки безрадостных диалогов взрослых, доносящихся из-за стены (убили…спился…наркоман…бандит…непонятно, как и на что жить дальше?) брат и сестра начинают исследовать окружающее их пространство Карельского перешейка, уникальной области на карте нашей страны, где история народов и отдельных людей запуталась как-то особенно причудливо. Две войны, Русско-Финская и Великая Отечественная, перепахали эти места, изменили ландшафт, языки, архитектуру, даже, кажется, саму атмосферу. Но, если включить воображение и хорошенько разгрести слой золы, пепла и земли, если бросить вызов наступающему с берега моря камышу, то можно разглядеть множество артефактов былых времен, валяющихся прямо под ногами. А ещё можно сделать эти артефакты, равно как и диалоги взрослых, новостной шум и газетные хроники частью большой, придуманной истории. В которой запросто может фигурировать самый настоящий клад, оставленный кем-то из предыдущих обитателей Серого Дома.

Как и комикс «ШУВ», прославивший Ольгу Лаврентьеву, «Своя Атлантида» — личный, автобиографический роман, органично сочетающий «внешнее» (реальные события и факты) и «внутреннее» (фантазии, мысли, переживания), размывающий с помощью чёрной туши грани между этими двумя реальностями. Только если в «ШУВ» юные герои расследовали смерть своего соседа в сеттинге лихих девяностых, то теперь они придумывают историю благородного корнета Алексея Осинина, человека в гусарском мундире и с внешностью Лермонтова, запечатленной на широко растиражированном портрете для школьных классов. Только буйная фантазия подростков помещает этого одержимого правдой и честью героя-одиночку не во времена балов, красавиц, и хрустящих французских булок, а как раз в девяностые. Где человеку честному и благородному жилось нелегко. Осинин ездит на разборки с бандитами (чьи погоняла радикально отражаются на их внешности… или это последствия того, что ещё вчерашние советские газеты стали активно писать про рептилоидов и мутантов, порождённых плохой экологией и Чернобылем) на белой «Ниве», пишет письма прекрасной даме и бросает вызов суровому Балтийскому морю, не боясь его свинцовых штормов. Примечательно, что образ Осинина дети также позаимствовали у своего соседа, но не того, который умер, а того, кто вроде как даже вписался в рыночек. Или просто уехал, как многие, из этих мест в поисках лучшей жизни.

Сюжет про Алексея, эта «лермонтовщина в бандитском Петербурге», не является классическим «рассказом в рассказе», когда реальность и фантазия всё же как-то разделены; этого разделения в «Своей Атлантиде» как раз нет, всё очень плотно и органично переплетено в воображении ребенка/подростка, однажды точно решившего, что будет рассказывать истории. Скорее всего, даже рисовать их. Материала для этих историй полно: всё то же шушуканье взрослых о «недетских вещах» (при полном игнорировании того факта, что дети как раз всё отлично слышат), поставленные голоса радиодикторов, заголовки, местные байки и легенды. Про беглых срочников, к примеру, или про морское чудовище (ну какое уважающее себя море обойдется без собственного Змея? Правильно, нет таких морей). А уж когда начнётся массовое помешательство на НЛО и экстрасенсорике, только успевай наблюдать над заливом разноцветные огни и примечать на берегу следы невиданных зверей. Проникает сюда и народная, архаичная магия, когда смертельные проклятия и вмешательство высших сил ни у кого не вызывают вопросов, что есть – то есть, только успевай ставить «циферки» над телами «наказанных». Ну и, разумеется, Лаврентьева, как по мне, бесподобна в отображении атмосферы «лихого времени» – тут и повод особо сгустить краски, и разместить на страницах коробки с гуманитарной помощью, потерянных людей, сражающихся с ветряными мельницами бюрократии, следы былого величия, сминаемые китчевыми дворцами «новых русских», чёрные кожаные куртки, покосившиеся автобусные остановки и кадры хроники с лицами, которые многие люди в нашей стране мечтали бы никогда не видеть. И все это ложится тонким слоем поверх предметов из прошлого, образуя ещё один медленно уходящий под землю исторический пласт. Не первый, и не последний. Как кирпич с надписью Tammisuo.

Кто-то скажет, что это банальное сравнение, кто-то категорически с ним не согласится, но самая первая ассоциация, пришедшая мне в голову после прочтения «Атлантиды» — это «Зеркало» Тарковского. Мы также получаем вроде как билетик на экскурсию по внутреннему миру творца, в котором всё крайне субъективно (как и внутри каждого из нас), не подчинено привычным законам повествования, подкорректировано буйным детским воображением, дополнено внутренними монологами. Ольга начинала свой путь в комиксах с коллажей, в её новой работе эти приёмы прослеживаются в сочетании старых газет, фотографий и статей из Интернета, лабиринтов камней и верениц слов. Коллажная техника влияет и на стиль повествования. Всё сливается, проникает друг в друга, кирпичи с финскими надписями вдруг вырастают в архитектурные призраки, лица и образы истончаются и плывут, доказывая, что память человека не всесильна и не может удержать в себе всего. Холодные волны, слуги времени, разрушают камни старой пристани, что уж говорить о менее прочных воспоминаниях, которые то развеются дымкой, то сольются в морские узоры, то оставят на бумаги фантомный след размытой тушью, явно превалирующей здесь над белым цветом. Кстати, эти же художественные приёмы Ольга использовала и в графромане «Сурвило», с которым «Своя Атлантида» в компании с «ШУВ» образуют своего рода триптих. Или Гипертекст, гласящий о том, что главным сокровищем является жизнь. Ну и, немножко, комиксы, двенадцатилетний Я, также живший в мире своих фантазий, в этом вопросе с художницей был бы солидарен.

«Своя Атлантида» выпущена издательством «Alpaca» в серии «Rus BD», книга вышла большой (190х268мм, 288 страниц), она приятно ложится в руки, радует плотной, белой бумагой и отличной полиграфией. Часть тиража была доступна с вариантными обложками Екатерины Волжиной и Аскольда Акишина, но, если очень нужно, вы можете увидеть их и в стандартном издании, в разделе с допами. Где также представлены фото и записи из личного архива, плюс авторское «спасибо». Завораживающий, выдающийся комикс. Теперь только одна проблема – как скоротать время до следующей истории Ольги?

https://vk.com/alpaka_comics

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s